Я так вижу

68 248 подписчиков

Свежие комментарии

  • Лина Лобода
    Замечательная байка! посмеялась о души над нашей "секретностью". СпасибоСамая секретная с...
  • Oksana Iskrenko
    Мне так жаль сегодняшних детей, это ужасно, все время на привязи с родителями. У нас было чудесное самостоятельное де...От первого лица: ...
  • Ринат Каримов
    Почему вы думаете, что я этого не понимаю? Очень даже понимаюШкола диверсантов...

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Хорватский писатель и анархист Мирослав Крлежа в 1925 году совершил поездку в СССР. После голодной послевоенной Европы его в первую очередь поразило продовольственное изобилие в стране Советов, во вторую – прогресс, особенно на фоне остальных стран Восточной Европы.

Мирослав Крлежа родился в 1893 году в Загребе, который тогда был частью Австро-Венгрии. После окончания Военной академии, в 22 года увлёкся анархизмом и одновременно хорватским национализмом. В 1918-м вступает в югославскую компартию, где, впрочем, считался «попутчиком» и в 1939-м был исключён из неё.

К России и СССР у Крлежы всегда было двойственное отношение. Он уважал большевиков за решимость начать грандиозный социалистический эксперимент, но одновременно осуждал их за перерождение системы в госкапиталистическую, начиная с 1930-х. Наилучшей хозяйственной формой он считал кооперацию. В Югославии Крлеж числился известным литератором и дорос до должности руководителя местного союза писателей. В СССР он не публиковался.

В начале 1925 года Крлежа пустился в путешествие в советскую Россию. Его путь лежал через Восточную Европу (включая Прибалтику), и у него была затем возможность объективно сравнить существование этой части континента и СССР.

Возвратившись домой тем же путем, каким и приехал в Москву, Крлежа в 1925 году опубликовал свои путевые заметки в нескольких загребских журналах. В 1926 году очерки были собраны в книгу «Поездка в Россию».

Значительную часть книги занимают гастрономические записки, настолько Крлежу поразило продовольственное изобилие в СССР – вопреки европейской пропаганде тех лет о массовом голоде в нашей стране. Мы публикуем часть этих записок хорватского писателя.

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года 

«В Вологде я насчитал в одном меню шестнадцать наименований супов. В далеком краю, к востоку от Вятки, где отбывали ссылку Герцен и Салтыков, в доме одного ярого противника большевизма, который не переставая поносил существующий режим, нам было подано следующее: приперченная вяленая рыба, рыба отварная, рыба солёная, рыба в маринаде, винегрет, мочёные яблоки, икра и масло, три сорта вина и хрен со сметаной. Эти тринадцать закусок были сервированы под сорокоградусную водку, именуемую рыковкой (потому что её якобы пьет сам Рыков), а также плюс портвейн, малага, вишнёвая настойка и зубровка - это превосходный самогон с запахом травы, которую едят дикие сибирские буйволы. Это для начала. После чего внесли самовар и подали свинину, индюшку, салаты и соусы, пироги, варенье, фрукты, торты, кофе и какое-то горькое водянистое пиво. При этом хозяева ругали революцию, которая разрушила их блестящую довоенную жизнь.

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

В Москве мне случалось видеть нищих, которые держат в руке бутерброд, намазанный слоем икры толщиной в палец. Не выпуская изо рта папиросы и не переставая жевать, они тянут извечный православный, русский, он же цыганский, припев: «Подайте, люди добрые!» Я всегда был противником фейерверков и бенгальских огней, но если вы сегодня путешествуете по России и если у вас, как у гоголевских героев, мясной фарш стоит в горле, то вы не сможете согласиться с утверждениями европейской печати о том, что Россия умирает от голода. На станциях между Ярославлем и Якшангой я видел в огромных серебряных подносах такую массу жареных рябчиков, что казалось, будто их кто-то буквально загребал лопатой.

Вагоны и улицы заплеваны тыквенными семечками, а большинство людей, с которыми вам приходится общаться, что-то жуют, пытаясь разговаривать с набитым ртом. В учреждениях заваривают чай, едят горячие пирожки с мясом; чиновники, разговаривая с клиентом и оформляя документы, вечно чем-то шуршат в своих ящиках поверх бумаг или грызут яблоки.

Центр Москвы представляет собой скопище хлеба, крымских фруктов, студня, икры, сыра, халвы, апельсинов, шоколада и рыбы. Бочонки сала, масла, икры, упитанные осётры в метр длиной, ободранная красная рыба, солёная рыба, запах юфти, масла, солонины, кож, специй, бисквитов, водки - вот центр Москвы. Итак: дымятся самовары, благоухают горячие, жирные, гоголевские пироги; мешки с мукой и бочки с маслом, здоровенные рыбины и мясной фарш, супы овощные, щи с капустой, с луком, с говядиной, с яйцом - и нищие, которые клянчат бога ради. Слепые, хромые, в меховых тулупах или красных шерстяных кофтах - днем и ночью натыкаешься на них на мостовых и тротуарах.

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Единственная постоянная величина в России: время - не деньги. К понятию времени здесь все относятся индифферентно. Вы звоните кому-нибудь во вторник, а его нет, хотя вы договорились встретиться во вторник.

- Приходите в пятницу, - лениво отвечают вам. Вы заходите в пятницу, а его опять нет.

- Зайдите во вторник!

- Да я уже был во вторник!

- А что мы можем сделать? Его нет. Позвоните попозже!

Вы звоните через неделю, а его нет.

- Он уехал!

- Он в отпуске!

- Он заболел. Звоните завтра!

Вы звоните завтра: опять ничего!

Потом, спустя несколько недель, вы встречаетесь с этим человеком на улице, он очень спешит на какую-то встречу, но он забывает об этой встрече и сидит с вами всю ночь до утра и ещё следующий день до вечера, в то время как тридцать человек его разыскивают точно так же, как вы гонялись за ним по вашему делу.

Итак: запах юфти, мясной фарш, время, которое не деньги, папиросы фабрики имени Розы Люксембург - за всё заплачено серебром, чуть дешевле цен международного золотого паритета. Десять золотых рублей (червонец) во время моего пребывания в России был равен примерно 4,34 доллара. Можно пообедать за 1 рубль 40 копеек. Обед из трех блюд: суп или суп-пюре, щи или говяжий суп с приличным куском мяса. Потом рыба или жаркое, салат, шоколадный крем или мороженое. Обед за 60 копеек состоит из супа с куском говядины и жаркого с гарниром. Текстиль также дорог, как в Германии. Чаевые давать не принято; впрочем, официанты - тема для отдельной главы.

В киосках и в залах ожидания на вокзале продаются книги - от сочинений энциклопедистов до безбожников-материалистов первой половины девятнадцатого века и полные собрания сочинений Маркса и Энгельса, Ленина, Бухарина и т.д. Приятный сюрприз после европейской порнографии. На пограничных польских, литовских и латвийских станциях у вас в ушах ещё звучат сообщения белогвардейской печати об азиатских способах ведения хозяйства у московитов. Однако станции по ту сторону относительно чистые и аккуратные, с неплохими ресторанами и книжными киосками. Итак, первое и главное впечатление - то, что страна не голодает и что здесь много читают.

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Второе впечатление, преследующее вас с первого дня, - это голоса недовольных. Если применить международные мерки, то происходящее в России приобретает более высокий смысл и мотивацию. Речь идет о далеко идущих замыслах, в рамках концепций предстоящих битв крупного международного масштаба. Такие люди, как царские чиновники, служанки, кельнеры, вдовы, гнилая чеховская мещанская интеллигенция, не понимают происходящего, они вздыхают и уныло брюзжат. Русский чиновник, носивший в царское время полковничьи погоны или генеральские эполеты, а теперь одетый в потрёпанный цивильный пиджак, смотрит на всё это с глубоким раздражением. Кожа на нём шелушится, как на мумии, у него проницательный прокурорский взгляд серых глаз, его закоренелый бюрократизм, врождённая злоба, непробиваемая тупость, прикрытая неискоренимой печатью условностей традиционного воспитания, приправлены передовицами из газеты «Новое время» и затверженными фразами о народе, Боге и царе; такой вот чиновник работает на теперешний режим, но безмолвно ненавидит всё происходящее и умирает с проклятием на устах.

 

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года



Эти легендарные русские чиновники судят о партиях и событиях свысока, из их взглядов и нудных голосов так и сочится презрение. Для этих типов всё происходящее - бессмысленное нарушение порядка, бунт, хаос, насилие, преступление, они ненавидят всех и вся, осознавая свое бессилие, дрожат перед ЧК и умирают, растоптанные и поверженные. Как объяснить кухарке, которая в Страстную пятницу вечером отчаянно рыдает при мысли, что в этот день тысяча девятьсот двадцать пять лет назад должна была ужасно страдать Матерь Божья, как объяснить такому вот созданию, что сегодня происходит в России? Её призывают в Кремль, чтобы управлять одной шестой частью света, а она не идёт. И слава богу! Требуется зоркость ума, масштаб личности, знания, убежденность, одарённость, опыт, вынесенный из пережитого на своей собственной шкуре, для того чтобы почувствовать темп движения, осознать его направление и взять инициативу в свои руки. Ничего этого нет у господ юнкеров и помещиков, и потому они предпочитают купание в Дунае и рыбную ловлю в Сремски Карловци, шести- или восьмичасовому рабочему дню в каком-нибудь пыльном московском учреждении или конторе.

Мирослав Крлежа: Гастрономические впечатления от Москвы 1925 года

Доказано, что можно обойтись без великих умов, отбывших в эмиграцию. По своим внешним, поверхностным формам жизнь в сегодняшней России ничем не отличается от жизни на Балканах, или в Литве, или где угодно в пространстве, лежащем на восток от линии Данциг-Триест. Поезда идут точно по расписанию. Правда, я путешествовал в международном экспрессе, и здесь спальные вагоны были чистые и аккуратные, и кормили хорошо. Путешественника, прибывшего из урбанизированной буржуазной Европы, на первый взгляд поражает отсутствие роскоши. Женщины в основном одеты очень просто. На улицах преобладает скромный средний вкус, что весьма симпатично после западных столичных борделей. Кафе отсутствуют. Все гостиницы принадлежат государству, цены в них в 2-3 раза выше, чем в Германии. Самый обычный гостиничный номер стоит минимум 6-8 рублей в день, что, принимая во внимание низкий курс доллара, очень дорого.

 

Источник


Картина дня

))}
Loading...
наверх