Я так вижу

68 283 подписчика

Свежие комментарии

  • Oksana Iskrenko
    Мне так жаль сегодняшних детей, это ужасно, все время на привязи с родителями. У нас было чудесное самостоятельное де...От первого лица: ...
  • Ринат Каримов
    Почему вы думаете, что я этого не понимаю? Очень даже понимаюШкола диверсантов...
  • Сергей Шевцов
    Ринат, надо понимать, что лысый кукурузник был агентом влияния в стране: все его деяния были направлены на уничтожени...Школа диверсантов...

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Дмитрий Сергеевич Иванов. Ученый. В блокадном Ленинграде заведующий отделом крупяных культур. Дмитрий Сергеевич скончался от голода 9 января 1942 года в своем рабочем кабинете, где хранились десятки килограммов риса, кукурузы, гречихи, сорго, проса.

 

Смерть от голода… у коробок с едой

В осажденном Ленинграде - городе, где долгое время жил и работал академик Вавилов, шла первая блокадная зима. Нормы хлеба были сокращены до невозможного: рабочим - по 250 граммов пополам с отрубями, остальным - 125 граммов. Люди обезумевали от голода, падали на ходу, десятки тысяч умирали от истощения.

А в это время в темных холодных комнатах на Исаакиевской площади, в доме с забитыми досками окнами было полно еды. В коробках и мешках лежали десятки тонн семян, клубней картофеля.

Но сотрудники Всесоюзного института растениеводства (ВИР), которые работали и урывками спали рядом, были так же голодны и истощены, как и все ленинградцы.
При крайне низкой температуре, они стойко держались все блокадные зимы, без воды, электричества, под непрерывным артобстрелом.
Они бредили едой, и все же никому из них даже не приходила в голову мысль съесть хотя бы горсточку зерен, чтобы спасти свою жизнь. 

Возможно, по нынешним временам их трудно понять, - но они знали, что делали.

Они берегли от сорокаградусной стужи и стай остервеневших крыс бесценное достояние государства - уникальную коллекцию культурных растений и их дикорастущих сородичей. Не имевшая себе равных в мире, собранная гигантскими усилиями коллекция насчитывала более 200 000 драгоценных образцов (часть уже успели эвакуировать).

От голода умер хранитель риса Дмитрий Сергеевич Иванов. В его рабочем кабинете остались тысячи пакетиков с зерном.

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Дмитрий Сергеевич Иванов, ответственный хранитель коллекции риса, умер от голода в январе 1942-го

 

За своим письменным столом умер хранитель арахиса и масличных культур Александр Гаврилович Щукин. Разжали мертвые пальцы — на стол выпал пакет с миндалем. Щукин готовил дублет коллекции, надеясь самолетом переправить его на Большую землю.

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Александр Гаврилович Щукин, ответственный хранитель коллекции технических культур, умер от голода 27.11.1941 г.

Умерла от голода хранительница овса Лидия Михайловна Родина.

 

 

Картошка

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

О.А. Воскресенская и В.С. Лехнович — хранители коллекции картофеля. Фото 1940 года

 

Весной 1941 года на Павловской опытной станции под Ленинградом сотрудники института, как обычно, высадили коллекцию картофеля.

1200 европейских образцов — иные из них уникальные, во всем мире таких больше не было. На грядках — 10 тысяч горшков с различными видами южноамериканского картофеля. Советские ученые, можно сказать, их открыли: до экспедиций Н.И. Вавилова и его учеников в Европе знали практически только один вид, некогда вывезенный из Чили.

Словом, не картофель находился в Павловске, а невосстановимая, неповторимая научная ценность. И в июне 1941 года ее надо было спасать точно так же, как надо было спасать картины в Эрмитаже и скульптуры на ленинградских площадях.

Только эта научная ценность была живая. Чтобы сохранить ее, с ней надо постоянно работать. Если клубням южноамериканского картофеля не устраивать долгой искусственной ночи; если в помещении, где зимой сложены клубни, не поддерживать температуру +2 градуса; если весной их не высадить в землю, — мировая научная ценность безвозвратно погибнет.

Прекратились все опыты, кончились — и когда возобновятся теперь? — все исследования. Работать означало одно: спасать. Цена — любая. Спасать и спасти. Важнее не было тогда научной задачи.

В первые месяцы войны научный сотрудник Абрам Яковлевич Камераз строил под Вырицей оборонительные укрепления. Каждый свободный час он проводил в Павловске. Раздвигал и задвигал шторки, устраивал клубням южноамериканского картофеля искусственную ночь.

Европейские сорта собирали в поле уже под сильным артиллерийским огнем. Взрывной волной опрокинуло Камераза с ног. Поднялся. Продолжал работу.

В сентябре Камераз ушел на фронт. Дело перешло в руки Ольги Александровны Воскресенской.

Ольга Александровна Воскресенская из своей квартиры перебралась жить в подвал. Говорила, так ей легче, спокойнее, что случись — защитит материал.

Это была невысокая, худенькая женщина. Воспитанница детского дома, выпускница Ленинградского университета. В декабре Ольге Александровне пришлось подвал оставить: тяжело простудилась.


Еле державшийся на ногах, истощенный, обмерзший ближайший соратник Вавилова Вадим Степанович Лехнович, рискуя жизнью, под обстрелом добывал для спасения коллекции дрова. Он был душой крошечного мужественного коллектива. О тех трагических днях Лехнович и годы спустя вспоминал, волнуясь:

— Ходить было трудно... Да, невыносимо трудно было вставать, руками-ногами двигать... А не съесть коллекцию - трудно не было.
Нисколько! Потому что съесть ее было невозможно. Дело всей жизни, дело жизни моих товарищей... 

Зима 1942 года — помнит Лехнович — самое тяжелое время блокады. Питались молотой дурандой, жмыхом. Лакомством считалась разваренная кожа. Как-то целых четыре дня не выдавали хлеба.

Потом, лет через десять после войны, нестарый еще Лехнович не мог без поручней забраться в автобус: так во время блокады ослабели мышцы ног.

Но тогда от своего дома на улице Некрасова до Исаакиевской площади, полтора часа в один конец, утром и вечером ежедневно, по шесть часов в день, голодный Лехнович ходил топить подвал и проверять на дверях пломбы. От того, удержится ли ртуть в термометре на делении +2 градуса, зависела жизнь научного материала.

 

Вязанку дров ему еженедельно выдавала комендант дома М.С. Беляева. Но вязанки было слишком мало. В конце января Беляева выдала ордер на полкубометра дров. На следующий день в 12 часов грузовик должен был привезти их на Исаакиевскую площадь.

Ровно в 12 часов начался сильнейший обстрел. Никто, кроме Лехновича, за дровами не пришел. Какой-то старик отмерил ему полкубометра сырой сосны, и, пригибаясь под снарядами, на листе фанеры Лехнович потащил дрова к своему подвалу. Теперь он был богач.

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Из всего селекционного фонда ленинградского института, содержавшего несколько тонн уникальных зерновых культур, во время блокады не было тронуто ни одного зерна, ни единого зерна риса или картофельного клубня. 28 сотрудников института умерли от голода, но сохранили материалы, способные помочь послевоенному восстановлению сельского хозяйства.

Когда о подвиге советских ученых появились первые публикации, на Западе долго не могли поверить, что такое возможно. Но поверили. И спустя полвека на Исаакиевской площади в здании Института растениеводства появилась необычная мемориальная доска. На ней золотыми буквами выбито: “Ученым Института, героически сохранившим мировую коллекцию семян в годы блокады Ленинграда”.

Это не просто памятная доска, а подарок ученых США, восхищенных подвигом советских людей, которые спасли для грядущих поколений бесценное сокровище.

Что же это за фонд?
Коллекция семян культурных растений, собранная советским учёным-ботаником Н. И. Вавиловым и его сотрудниками в результате 110 ботанико-агрономических экспедиций по всему миру, принёсших мировой науке результаты первостепенной значимости. С 1923 по 1940 год Н. И. Вавиловым и другими сотрудниками ВИРа было совершено 180 экспедиций, из них 40 — в 65 зарубежных странах. Результат вавиловских научных экспедиций — создание уникальной, самой богатой в мире коллекции культурных растений, насчитывавшей в 1940 году 250 тысяч образцов.

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

Великий учёный, подвижник, путешественник - Николай Вавилов

По сути - это уникальный мировой генофонд продуктов, первый банк генов того, что люди выращивают, чтобы есть. Он содержит некоторые культуры, которых уже нет в природе. Роль этой коллекции незаменима в обеспечении продовольственной безопасности России. Так, с ее использованием в стране было выведено свыше 4,5 тыс. районированных сортов сельскохозяйственных культур, способствовавших повышению урожайности и качества продукции.

ВИРовская коллекция признана самой уникальной в мире и Главный специалист генбанка ФАО при ООН К. Шривастава оценивает ее в 8 триллионов американских долларов, но она призвана служить всему человечеству и поэтому бесценна.

Хранилище

1976 год. Я стою на ступенях невысокого здания, облицованного белым будракским известняком. Здесь, на территории Кубанской опытной станции Всесоюзного института растениеводства, в двухстах километрах от Краснодара, открывается Национальное хранилище семян мировых растительных ресурсов.

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

О том, что на нашей планете с катастрофической быстротой исчезают растения, все чаще и чаще пишут газеты, тревожатся ученые. Там, где еще вчера рос дикий картофель, колосилась старинная пшеница, нетронутыми стояли фруктовые деревья, — сегодня тракторы вспахали землю, бульдозеры вырыли котлованы, выросли заводы, плещутся искусственные моря.

«Истощение наших биологических ресурсов может быть пагубным для будущих поколений людей, — предупреждает ФАО, специальная продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН. — Они не простят нам отсутствия ответственности и предвидения».

Создана Национальная лаборатория длительного хранения семян в США, есть хранилища в Японии, в Турции…

Наш генный банк под Краснодаром — самый крупный в мире.

Специалисты разных стран ждали его с нетерпением и надеждой.

Американский ученый Дж. Р. Харлан-младший сказал о нашем хранилище: «Все больше и больше стран находится сегодня в зависимости от мировой коллекции советского Института растениеводства. Работы этого института необходимы для существования всего человечества».

В основу нашего Национального хранилища положена знаменитая, уникальная, богатейшая коллекция семян, собранная великим русским ученым Николаем Ивановичем Вавиловым и спасенная в годы Ленинградской блокады 13-ю его учениками.

 

Дмитрий Сергеевич Иванов 9 января 1942 скончался от голода  в кабинете, где хранились десятки килограммов зерна

 

Источник

 

Картина дня

))}
Loading...
наверх